Даль о предрассудках суевериях

О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа

Автор: Владимир Иванович Даль
Жанр: Мифы. Легенды. Эпос

Шиллеръ сказалъ: «и въ дѣтской игрѣ кроется иногда глубокій смыслъ», – а Шекспиръ: «и на небѣ и на землѣ есть еще много такого, чего мудрецы ваши не видывали и во снѣ». Это можно примѣнить къ загадочному предмету, о коемъ мы хотимъ поговорить. Духъ сомнѣнія составляетъ свойство добросовѣстнаго изыскателя; но само по себѣ и безусловно, качество сіе безплодно и даже губительно. Если къ этому еще присоединится высокомѣрное презрѣніе къ предмету, нерѣдко служащее личиной невѣжества особеннаго рода, – то сомнѣніе, или невѣріе, очень часто бываетъ лицемѣрное. Большая часть тѣхъ, кои считаютъ долгомъ приличія гласно и презрительно насмѣхаться надо всѣми народными предразсудками, безъ разбора, – сами вѣрятъ имъ втихомолку, или по крайней мѣрѣ изъ предосторожности, на всякій случай, не выѣзжаютъ со двора въ понедѣльникъ и не здороваются черезъ порогъ.

О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа скачать fb2, epub бесплатно

Владимир Иванович Даль

Жили-были старик со старухой, у них не было ни детей, ни внучат. Вот вышли они за ворота в праздник посмотреть на чужих ребят, как они из снегу комочки катают, в снежки играют. Старик поднял комочек да и говорит:

– А что, старуха, кабы у нас с тобой была дочка, да такая беленькая, да такая кругленькая!

Старуха на комочек посмотрела, головой покачала да и говорит:

– Что же будешь делать – нет, так и взять негде. Однако старик принес комочек снега в избу, положил в горшочек, накрыл ветошкой (тряпкой. – Ред.) и поставил на окошко. Взошло солнышко, пригрело горшочек, и снег стал таять. Вот и слышат старики -пищит что-то в горшочке под ветошкой; они к окну – глядь, а в горшочке лежит девочка, беленькая, как снежок, и кругленькая, как комок, и говорит им:

Именно Владимиру Далю принадлежит честь быть наиболее внимательным и верным исследователем устного народного творчества. Собранные им пословицы и поговорки не перестают открывать нам новые грани в глубинной мудрости наших предков и поражают тонкой наблюдательностью и остроумием.

Владимир Иванович Даль

Что значит досуг

Георгий Храбрый, который, как ведомо вам, во всех сказках и притчах держит начальство над зверями, птицами и рыбами, – Георгий Храбрый созвал всю команду свою служить, и разложил на каждого по работе. Медведю велел, на шабаш (до окончания дела. – Ред.), до вечера, семьдесят семь колод перетаскать да сложить срубом (в виде стен. – Ред.); волку велел земляночку вырыть да нары поставить; лисе приказал пуху нащипать на три подушки; кошке-домоседке – три чулка связать да клубка не затерять; козлу-бородачу велел бритвы править, а коровушке поставил кудель, дал ей веретено: напряди, говорит, шерсти; журавлю приказал настрогать зубочисток да серников (спичек. – Ред.) наделать; гуся лапчатого в гончары пожаловал, велел три горшка да большую макитру (широкий горшок. – Ред.) слепить; а тетерку заставил глину месить; бабе-птице (пеликану. – Ред.) приказал на уху стерлядей наловить; дятлу – дворец нарубить; воробью – припасти соломки, на подстилку, а пчеле приказал один ярус сот построить да натаскать меду.

Владимир Иванович Даль

Война грибов с ягодами

Красным летом всего в лесу много – и грибов всяких и всяких ягод: земляники с черникой, и малины с ежевикой, и черной смородины. Ходят девки по лесу, ягоды собирают, песенки распевают, а гриб-боровик, под дубочком сидючи, и пыжится, дуется, из земли прет, на ягоды гневается: “Вишь, что их уродилось! Бывало и мы в чести, в почете, а ныне никто на нас и не посмотрит! Постой же, – думает боровик, всем грибам голова, – нас, грибов, сила великая – пригнетем, задушим ее, сладкую ягоду!”

Владимир Иванович Даль

Про мышь зубастую да про воробья богатого

Пришла старуха и стала сказывать про деревенское раздолье: про ключи студеные, про луга зеленые, про леса дремучие, про хлебы хлебистые да про ярицу яристую. Это не сказка, а присказка, сказка будет впереди.

Жил-был в селе мужичок, крестьянин исправный, и работы не боялся, и о людях печаловался: коли кто был в горе да в нужде, всяк к нему за советом шел, а коли у кого было хлеба в недостаче, шли к его закрому, как к своему. У кого хлеб родился сам-четверт, сам-пят, а у него нередко и сам-десят (в четыре, в пять, в десять раз больше. – Ред.)! Сожнет мужичок хлеб, свезет в овин, перечтет снопы и каждый десятый сноп в стороне отложит, примолвя: “Это на долю бедной братьи”.

Сборник сказок, загадок, пословиц, поговорок, игр для детей, созданный известным русским писателем Владимиром Ивановичем Далем. Художник В. Конашевич. Сохранены все иллюстрации из печатного издания.

В книгу вошли пословицы, поговорки и сказки: «Привередница», «Девочка Снегурочка», «Война грибов с ягодами», «Лиса и Заяц», «Медведь-половинщик», «Лиса и Медведь», «Лиса-лапотница», рекомендованные для чтения в младших классах.

Художник Елена Генриховна Трегубова.

Владимир Иванович Даль

Жли-были муж да жена. Детей у них было всего двое – дочка Малашечка да сынок Ивашечка. Малашечке было годков десяток или поболе, а Ивашечке всего пошел третий.

Отец и мать в детях души не чаяли и так уж избаловали! Коли дочери что наказать надо, то они не приказывают, а просят. А потом ублажать начнут:

– Мы-де тебе и того дадим и другого добудем!

А уж как Малашечка испривереднилась, так такой другой не то что на селе, чай, и в городе не было! Ты подай ей хлебца не то что пшеничного, а сдобненького, – на ржаной Малашечка и смотреть не хочет!

Осетинский эпос — это сказание о легендарных богатырях древних осетин, в характере которых воплотились лучшие черты кавказских народов: мужество, героизм, благородство.

Одним из ярчайших представителей так называемой «народной школы», все творчество которой уходит своими корнями в фольклор, является великий чешский поэт Карел Яромир Эрбен (1811—1870).

«Букет» является вершиной поэтической деятельности Эрбена. В основу баллад сборника легли поэтические славянские поверья, легенды и сказки. На основании глубокого изучения самых разнообразных жанров не только чешского, но и вообще славянского фольклора Эрбену удалось создать серию баллад, отражающих ряд характерных мотивов славянского народного творчества. Но вместе с тем необходимо отметить склонность Эрбена выбирать из фольклора мотивы народных суеверий, мотивы борьбы человека с потусторонними силами. Последние нередко побеждают человека или же тяготеют над ним.

Композитор Антонин Дворжак использовал многие баллады К. Я. Эрбена как основу для своих симфонических произведений (например, op. 107 Водяной, op. 108 Полдневная ведьма, op. 109 Золотое веретено и op. 110 Лесной голубь).

По мотивам баллад Эрбена в 2000 году был снят чешский фильм «Букет» (Kytice) (режиссер Франтишек Антонин Брабец).

О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа

Скачать книгу в формате:

Аннотация

Открыв книгу “О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа”, вы попадаете в загадочный мистический мир наших предков. Вы познакомитесь с домовыми и лешими, водяными и оборотнями, русалками и ведьмами, узнаете о порчах, заговорах и гаданиях, приметах и суевериях.

Отзывы

Популярные книги

  • 36089
  • 5
  • 3

Кипучее, неизбывно музыкальное одесское семейство и – алма-атинская семья скрытных, молчаливых стран.

Русская канарейка. Трилогия в одном томе

  • 58818
  • 14

Почему даже самые умные, успешные и привлекательные женщины не всегда понимают поступков мужчин и н.

Поступай как женщина, думай как мужчина

  • 41760
  • 8

Пенелопа Дуглас Соперник Пролог Фэллон Были люди, которые мне нравились и которые не нрав.

Соперник (ЛП)

  • 41259
  • 6
  • 1

Думай медленно… Решай быстро

  • 42630
  • 1
  • 3

Путь Шамана. Поиск Создателя

  • 48348
  • 5
  • 1

Автор бестселлера «Радикальное Прощение» предлагает нам новый инструмент, который поможет вам пр.

Техники Радикального Прощения: Радикальное Проявление

Дорогие друзья по чтению. Книга “О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа” Даль Владимир Иванович произведет достойное впечатление на любителя данного жанра. Благодаря живому и динамичному языку повествования все зрительные образы у читателя наполняются всей гаммой красок и звуков. Умеренное уделение внимания мелочам, создало довольно четкую картину, но и не лишило читателя места для его личного воображения. Захватывающая тайна, хитросплетенность событий, неоднозначность фактов и парадоксальность ощущений были гениально вплетены в эту историю. Юмор подан не в случайных мелочах и не всегда на поверхности, а вызван внутренним эфирным ощущением и подчинен всему строю. Отличительной чертой следовало бы обозначить попытку выйти за рамки основной идеи и существенно расширить круг проблем и взаимоотношений. Место событий настолько детально и красочно описано, что у читающего невольно возникает эффект присутствия. Не часто встретишь, столь глубоко и проницательно раскрыты, трудности человеческих взаимосвязей, стоящих на повестке дня во все века. Портрет главного героя подобран очень удачно, с первых строк проникаешься к нему симпатией, сопереживаешь ему, радуешься его успехам, огорчаешься неудачами. В заключении раскрываются все загадки, тайны и намеки, которые были умело расставлены на протяжении всей сюжетной линии. Очевидно-то, что актуальность не теряется с годами, и на такой доброй морали строится мир и в наши дни, и в былые времена, и в будущих эпохах и цивилизациях. “О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа” Даль Владимир Иванович читать бесплатно онлайн приятно и увлекательно, все настолько гармонично, что хочется вернуться к нему еще раз.

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 1

Новинки

По началу они не ладят, но как бы они этого не хотели, судьба всё равно свела их вместе. .

Судьба всё равно свела их вместе

По началу они не ладят, но как бы они этого не хотели, судьба всё равно свела их вместе. .

Даль Иванович: О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа

Здесь есть возможность читать онлайн «Даль Иванович: О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). В некоторых случаях присутствует краткое содержание. категория: История / Мифы. Легенды. Эпос / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:

Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:

  • 60
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа: краткое содержание, описание и аннотация

Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.

Даль Иванович: другие книги автора

Кто написал О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.

Возможность размещать книги на на нашем сайте есть у любого зарегистрированного пользователя. Если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.

В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.

О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком

Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система автоматического сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Не бойтесь закрыть страницу, как только Вы зайдёте на неё снова — увидите то же место, на котором закончили чтение.

Читайте также:  Удача в доме приметы

Владимир Иванович Даль

О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа

Шиллер сказал: “и в детской игре кроется иногда глубокий смысл” – а Шекспир: “и на небе и на земле есть еще много такого, чего мудрецы ваши не видывали и во сне”. Это можно применить к загадочному предмету, о коем мы хотим поговорить. Дух сомнения составляет свойство добросовестного изыскателя; но само по себе и безусловно, качество сие бесплодно и даже губительно. Если к этому еще присоединится высокомерное презрение к предмету, нередко служащее личиной невежества особенного рода, – то сомнение, или неверие, очень часто бывает лицемерное. Большая часть тех, кои считают долгом приличия гласно и презрительно насмехаться надо всеми народными предрассудками, без разбора, – сами верят им втихомолку, или по крайней мере из предосторожности, на всякий случай, не выезжают со двора в понедельник и не здороваются через порог.

С другой стороны, если и смотреть на поверья народа, вообще, как на суеверие, то они не менее того заслуживают нашего внимания, как значительная частица народной жизни; это путы, кои, человек надел на себя – по своей ли вине, или по необходимости, по большому уму, или по глупости, – но в коих он должен жить и умереть, если не может стряхнуть их и быть свободным. Но где и когда можно или должно сделать то или другое, – этого нельзя определить, не разобрав во всей подробности смысла, источника, значения и силы каждого поверья. И самому глупому и вредному суеверию нельзя противодействовать, если не знаешь его и не знаком с духом и с бытом народа.

Поверьем называем мы вообще всякое укоренившееся в народе мнение или понятие, без разумного отчета в основательности его. Из этого следует, что поверье может быть истинное и ложное; в последнем случае оно называется собственно суеверием или, по новейшему выражению, предрассудком. Между этими двумя словами разницы мало; предрассудок есть понятие более тесное и относится преимущественно к предостерегательным, суеверным правилам, что, как и когда делать или не делать. Из этого усматривается, еще в третьем значении, важность предмета, о коем мы говорим; он дает нам полную картину жизни и быта известного народа.

Не только у всех народов земного шара есть поверья и суеверия, но у многих они довольно схожи между собою, указывая на один общий источник и начало, которое может быть трех родов: или поверье, возникшее в древности, до разделения двух народов, сохранилось по преданию в обоих; или, родившись у одного народа, распространилось и на другие; или же наконец поверье, по свойству и отношениям своим к человеку, возникло тут и там независимо одно от другого. В этом отношении есть много ученых указаний у г. Снегирева. Сочинитель настоящей статьи ограничился одними только поверьями русского народа, или даже почти исключительно тем, что ему случилось собрать среди народа; посему статья эта вовсе не есть полное исследование этого предмета, а только небольшой сборник или собрание подручных в настоящее время запасов [Я с намерением не перечитывал теперь сочинений ни г. Снегирева, ни г. Сахарова. Я даю только сборник, запас, какой случился. Праздничных обрядов я мало касаюсь, потому что предмет этот обработан г. Снегиревым; а повторения того, что уже помещено в Сказаниях г. Сахарова, произошли случайно, из одного и того же источника. Я дополнил статью свою из одной только печатной книги: Русские суеверия, Чулкова, в которой впрочем весьма немного русского.].

Север наш искони славится преимущественно большим числом и разнообразием поверий и суеверий о кудесничестве разного рода. Едва ли большая часть этого не перешла к нам от чудских племен. Кудесники и знахари северной полосы отличаются также злобою своею, и все рассказы о них носят на себе этот отпечаток. На юге видим более поэзии, более связных, сказочных и забавных преданий и суеверий, в коих злобные чернокнижники являются только как необходимая прикраса, для яркой противоположности. Нигде не услышите вы столько о порче, изурочении, как на Севере нашем; нигде нет столько затейливых и забавных рассказов, как на Юге.

Поверья местные, связанные с известными урочищами, курганами, городами, селами, городищами, озерами и проч., не могли войти в эту статью главнейше потому, что такое собрание вышло бы ныне еще слишком неполно и отрывочно. Если бы у нас много лет сряду занимались повсеместно сбором этих преданий, тогда только можно бы попытаться составить из них что-нибудь целое. Но предания эти гибнут невозвратно; их вытесняет суровая вещественность, – которая новых замысловатых преданий не рождает.

Даль о предрассудках суевериях

ййййййййй
Открыт набор на 9-й поток обучения в нашу школу славянской магии!
Подробности тут!

Новый мастер-класс по магии нити!
Вплетаем счастье в судьбу на Вешние деды – здесь!

Приглашаем в круг на Ярилу Вешнего! Записываются здесь: тыц!

Даль В.И. “О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа”

Даль В.И. “О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа”

Русский писатель, этнограф, лингвист, лексикограф, врач. Владимир Иванович Даль родился 22 ноября (по старому стилю – 10 ноября) 1801 в Луганске Екатеринославской губернии. Отец – Иоганн Даль – датчанин, принявший русское подданство, был врачом, лингвистом и богословом; мать – Мария Христофоровна Даль (урожденная Фрейтаг) – полунемка, полуфранцуженка из гугенотского рода.

В 1814 поступил в Петербургский Морской кадетский корпус. Окончив курс в 1819, Владимир Даль более пяти лет служил во флоте в Николаеве. Получив повышение, был переведен на Балтику, где прослужил полтора года в Кронштадте. В 1826 вышел в отставку, поступил на медицинский факультет Дерптского университета, окончив его в 1829 и став хирургом-окулистом. В 1831 Владимир Даль принимал участие в походе против поляков, отличившись при переправе Ридигера через Вислу у Юзефова. Даль впервые применил электрический ток в минновзрывном деле, заминировав переправу и подорвав ее после отступления русской дивизии за реку. На рапорте наачльству о решительных действиях девизионного лекаря Даля командир корпуса генерал Ридигер наложил резолюцию: “За подвиг представить к ордену. Объявить выговор за невыполнение и уклонение от своих прямых обязанностей”. Император Николай I наградил Владимира Даля орденом – Владимирским крестом в петлице. По окончании войны Даль поступил ординатором в Санкт-Петербургский военно-хирургический госпиталь, где работал хирургом-окулистом.

Собирать слова и выражения народного русского языка Даль начал с 1819. В 1832 были опубликованы “Русские сказки. Пяток первый”, обработанные Владимиром Далем. По доносу Булгарина, книга была запрещена, автора отправили в III отделение. Благодаря заступничеству Жуковского Владимир Даль в тот же день был выпущен, но печататься под своим именем не смог: в 30-40-х годах печатался под псевдонимом Казак Луганский. Семь лет Даль прослужил в Оренбурге, служа чиновником особых поручений при военном губернаторе Оренбургского края В. Перовском, известном ценителе искусств, близко знавшем А.С. Пушкина и уважавшем литературные занятия Даля. В 1836 Владимир Даль приезжал в Санкт-Петербург, где присутствовал при кончине А.С. Пушкина, от которого Даль получил его перстень-талисман. В 1838, за собирание коллекций по флоре и фауне Оренбургского края, Владимир Даль был избран член-корреспондентом Петербургской Академии наук по классу естественных наук. В 1841-1849 жил в Петербурге (площадь Александрийского театра, ныне площадь Островского, 11), служил чиновником особых поручений при Министерстве внутренних дел. С 1849 по 1859 Владимир Даль занимал пост управляющего нижегородской удельной конторой. После выхода в отставку поселился в Москве, в собственном доме на Большой Грузинской улице. С 1859 являлся дйствительным членом Московского Общества любителей российской словесности. В 1861, за первые выпуски “Толкового словаря живого великорусского языка”, Владимир Даль получил константиновскую медаль от Императорского географического общества, в 1863 (по другим сведениям – в 1868) был награжден Ломоносовской премией АН и удостоен звания почетного академика. Первый том “Словаря. ” был напечатан за счет ссуды в 3 тысячи рублей, выданной Далю Московским Обществом любителей российской словесности. В последние годы жизни Даль увлекался спиритизмом и сведенборгианством. В 1871 лютеранин Даль принял православие. Умер Владимир Даль 4 октября (по старому стилю – 22 сентября) 1872 в Москве. Похоронен на Ваганьковском кладбище.

Среди произведений Владимира Даля – очерки, статьи по медицине, лингвистике, этнографии, стихи, одноактные комедии, сказки, повести: “Цыганка” (1830; повесть), “Русские сказки. Пяток первый” (1832), “Были и небылицы” (в 4 томах; 1833-1839), статья в защиту гомеопатии (одна из первых статей в защиту гомеопатии; напечатана в журнале “Современник” в 1838), “Мичман Поцелуев” 1841; повесть о Морском кадетском корпусе), “Полтора слова о нынешнем русском языке” (статья; напечатана в журнале “Москвитянин” в 1842), “Солдатские досуги” (1843, второе издание – в 1861; рассказы), “Похождения X.X. Виольдамура и его Аршета” (1844; повесть), “О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа” (напечатано в 1845-1846, 2-е издание – в 1880; статья), “Сочинения Казака Луганского” (1846), “О наречиях русского языка” (1852; статья), “Матросские досуги” (1853; рассказы; написаны по поручению великого князя Константина Николаевича), “Картины из русского быта” (1861; сборник из 100 очерков), “Повести” (1861; сборник), “Пословицы русского народа” (1853, 1861-1862, сборник, включавший более 30 000 пословиц, поговорок, прибауток, загадок), “Два сорока бывальщинок для крестьян” (1862), “Толковый словарь живого великорусского языка” (в 4 томах; составлялся более 50 лет; опубликован в 1863-1866; содержал около 200 000 слов; Даль был награжден Ломоносовской премией АН и в 1863 удостоен звания почетного академика), учебники ботаники и зоологии. Печатался в журналах “Современник”, “Отечественные записки”, “Москвитянин”, “Библиотека для “Чтения”.

Даль В.И. “О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа”

Вступление

Шиллер сказал: “и в детской игре кроется иногда глубокий смысл” — а Шекспир: “и на небе и на земле есть еще много такого, чего мудрецы ваши не видывали и во сне”. Это можно применить к загадочному предмету, о коем мы хотим поговорить. Дух сомнения составляет свойство добросовестного изыскателя; но само по себе и безусловно, качество сие бесплодно и даже губительно. Если к этому еще присоединится высокомерное презрение к предмету, нередко служащее личиной невежества особенного рода, — то сомнение, или неверие, очень часто бывает лицемерное. Большая часть тех, кои считают долгом приличия гласно и презрительно насмехаться надо всеми народными предрассудками, без разбора, — сами верят им втихомолку, или по крайней мере из предосторожности, на всякий случай, не выезжают со двора в понедельник и не здороваются через порог.

С другой стороны, если и смотреть на поверья народа, вообще, как на суеверие, то они не менее того заслуживают нашего внимания, как значительная частица народной жизни; это путы, кои, человек надел на себя — по своей ли вине, или по необходимости, по большому уму, или по глупости, — но в коих он должен жить и умереть, если не может стряхнуть их и быть свободным. Но где и когда можно или должно сделать то или другое, — этого нельзя определить, не разобрав во всей подробности смысла, источника, значения и силы каждого поверья. И самому глупому и вредному суеверию нельзя противодействовать, если не знаешь его и не знаком с духом и с бытом народа.

Поверьем называем мы вообще всякое укоренившееся в народе мнение или понятие, без разумного отчета в основательности его. Из этого следует, что поверье может быть истинное и ложное; в последнем случае оно называется собственно суеверием или, по новейшему выражению, предрассудком. Между этими двумя словами разницы мало; предрассудок есть понятие более тесное и относится преимущественно к предостерегательным, суеверным правилам, что, как и когда делать или не делать. Из этого усматривается, еще в третьем значении, важность предмета, о коем мы говорим; он дает нам полную картину жизни и быта известного народа.

Читайте также:  Примета найти ключи чужие

Не только у всех народов земного шара есть поверья и суеверия, но у многих они довольно схожи между собою, указывая на один общий источник и начало, которое может быть трех родов: или поверье, возникшее в древности, до разделения двух народов, сохранилось по преданию в обоих; или, родившись у одного народа, распространилось и на другие; или же наконец поверье, по свойству и отношениям своим к человеку, возникло тут и там независимо одно от другого. В этом отношении есть много ученых указаний у г. Снегирева. Сочинитель настоящей статьи ограничился одними только поверьями русского народа, или даже почти исключительно тем, что ему случилось собрать среди народа; посему статья эта вовсе не есть полное исследование этого предмета, а только небольшой сборник или собрание подручных в настоящее время запасов [Я с намерением не перечитывал теперь сочинений ни г. Снегирева, ни г. Сахарова. Я даю только сборник, запас, какой случился. Праздничных обрядов я мало касаюсь, потому что предмет этот обработан г. Снегиревым; а повторения того, что уже помещено в Сказаниях г. Сахарова, произошли случайно, из одного и того же источника. Я дополнил статью свою из одной только печатной книги: Русские суеверия, Чулкова, в которой впрочем весьма немного русского.].

Север наш искони славится преимущественно большим числом и разнообразием поверий и суеверий о кудесничестве разного рода. Едва ли большая часть этого не перешла к нам от чудских племен. Кудесники и знахари северной полосы отличаются также злобою своею, и все рассказы о них носят на себе этот отпечаток. На юге видим более поэзии, более связных, сказочных и забавных преданий и суеверий, в коих злобные чернокнижники являются только как необходимая прикраса, для яркой противоположности. Нигде не услышите вы столько о порче, изурочении, как на Севере нашем; нигде нет столько затейливых и забавных рассказов, как на Юге.

Поверья местные, связанные с известными урочищами, курганами, городами, селами, городищами, озерами и проч., не могли войти в эту статью главнейше потому, что такое собрание вышло бы ныне еще слишком неполно и отрывочно. Если бы у нас много лет сряду занимались повсеместно сбором этих преданий, тогда только можно бы попытаться составить из них что-нибудь целое. Но предания эти гибнут невозвратно; их вытесняет суровая вещественность, — которая новых замысловатых преданий не рождает.

У нас есть поверья — остаток или памятник язычества; они держатся потому только, что привычка обращается в природу, а отмена старого обычая всегда и везде встречала сопротивление. Сюда же можно причислить все поверья русского баснословия, которое, по всей вероятности, в связи с отдаленными временами язычества. Другие поверья придуманы случайно, для того, чтобы заставить малого и глупого, окольным путем, делать или не делать того, чего от него прямым путем добиться было бы гораздо труднее. Застращав и поработив умы, можно заставить их повиноваться, тогда как пространные рассуждения и доказательства ни малого, ни глупого, не убедят и, во всяком случае, допускают докучливые опровержения.

Поверья третьего разряда, в сущности своей, основаны на деле, на опытах и замечаниях; поэтому их неправильно называют суевериями; они верны и справедливы, составляют опытную мудрость народа, а потому знать их и сообразоваться с ними полезно. Эти поверья бесспорно должны быть все объяснимы из общих законов природы: но некоторые представляются до времени странными и темными.

Засим непосредственно следуют поверья, основанные также в сущности своей, на явлениях естественных, но обратившиеся в нелепость по бессмысленному их применению к частным случаям.

Пятого разряда поверья изображают дух времени, игру воображения, иносказания — словом, это народная поэзия, которая, будучи принята за наличную монету, обращается в суеверие.

К шестому разряду, наконец, должно причесть — может быть только до поры до времени — небольшое число таких поверий, в коих мы не можем добиться никакого смысла. Или он был утрачен по изменившимся житейским обычаям или вследствие искажений самого поверья, или же мы не довольно исследовали дело, или, наконец, может быть в нем смыслу нет и не бывало. Но как всякая вещь требует объяснения, то и должно заметить, что такие вздорные, уродливые поверья произвели на свет, как замечено выше, или умничанье, желание знать более других и указывать им, как и что делать, — или пытливый, любознательный ум простолюдина, доискивающийся причин непонятного ему явления; эти же поверья нередко служат извинением, оправданием и утешением в случаях, где более не к чему прибегнуть. С другой стороны, может быть, некоторые бессмысленные поверья изобретены были также и с тою только целью, чтобы, пользуясь легковерием других, жить на чужой счет. Этого разряда поверья можно бы назвать мошенническими.

Само собою разумеется, что разряды эти на деле не всегда можно так положительно разграничить; есть переходы, а многие поверья без сомнения можно причислить и к тому и к другому разряду; опять иные упомянуты у нас, по связи своей с другим поверьем, в одном разряде, тогда как они в сущности принадлежат к другому. Так, например, все лицедеи нашего баснословия принадлежат и к остаткам язычества, и к разряду вымыслов пиитических, и к крайнему убежищу невежества, которое не менее, как и самое просвещение, хотя и другим путем, ищет объяснения непостижимому и причины непонятных действий. Лица эти живут и держатся в воображении народном частию потому, что в быту простолюдина, основанном на трудах и усилиях телесных, на жизни суровой, — мало пищи для духа; а как дух этот не может жить в бездействии, хотя он и усыплен невежеством, то он и уносится, посредством мечты и воображения, за пределы здешнего мира. Не менее того пытливый разум, изыскивая и не находя причины различных явлений, в особенности бедствий и несчастий, также прибегает к помощи досужего воображения, олицетворяет силы природы в каждом их проявлении, сваливает все на эти лица, на коих нет ни суда, ни расправы, — и на душе как будто легче.

Вопрос, откуда взялись баснословные лица, о коих мы хотим теперь говорить — возникал и в самом народе: это доказывается сказками об этом предмете, придуманными там же, где в ходу эти поверья. Домовой, водяной, леший, ведьма и проч. не представляют собственно нечистую силу; но, по мнению народа, созданы ею, или обращены из людей, за грехи или провинности. По мнению иных, падшие ангелы, спрятавшиеся под траву прострел, поражены были громовою стрелою, которая пронзила ствол этой травы, употребляемой по этому поводу для залечения ран — и низвергла падших духов на землю; здесь они рассыпались по лесам, полям и водам и населили их. Все подобные сказки явным образом изобретены были уже в позднейшие времена; может быть, древнее их мнение, будто помянутые лица созданы были нечистым для услуг ему и для искушения человека; но что домовой, например, который вообще добродетельнее прочих, отложился от сатаны – или, как народ выражается, от черта отстал, а к людям не пристал.

5 книг о народных верованиях

Что читать о суевериях и предрассудках русского народа, рекомендует кандидат филологических наук Варвара Добровольская

Vasnetsov

П. Пузино «Взгляд на суеверия и предрассудки Поликарпа Пузины» СПб., Типография Императорской Российской Академии. 1834 г.

Эта книга не просто свод всевозможных суеверных представлений русских людей, но и попытка объяснить многие из них с точки зрения здравого смысла. Она появилась не случайно, поскольку именно начало XIX века стало временем, когда приметы и поверья, снотолкования и гаданиям распространены во всех слоях общества привлекли внимание исследователей. Отрицательное отношение к суевериям, которое было характерно для дворянского просветительства XVIII века, в начале XIX столетия сменилось их оправданием, что связано, прежде всего, с внимание романтизма к жизни «простого человека». Ю. М. Лотман писал о том, что именно эпоха романтизма обратившись к специфике народного сознания «реабилитировала народные „суеверия“, увидев в них поэзию и выражение народной души».

Вопрос о взаимоотношении «истинной веры» и «суеверия» во времена П.Пузино был весьма актуален. В жизни людей суеверия органично сосуществовали вместе с религиозными догматами. Автор этой книги будучи врачом подошел к анализу суеверий со свойственным медикам скептицизмом и показал, как мифологические представления трансформируются в современном ему мире, становятся в определенной мере элементами моды.

В. И. Даль «О поверьях, суеверьях и предрассудках русского народа. Сочинение В. Даля» СПб., М., 1880.

Книга еще одного врача, который прославился как автор словаря и сборника пословиц и поговорок. Обратившись к народным верованиям Даль, прежде всего, отметил, что это значительная часть народной жизни. Но будучи реалистом Владимир Иванович рассматривал суеверия как оковы, которые человек одел на себя и в которых он должен жить и умереть, вместо того чтобы стряхнуть их и быть свободным. Однако такое отношение к народным верованиям не помешало автору представить обширную подборку материалов, посвященную народной демонологии, гаданиям, заговорам. Он рассматривает поверья как остаток язычества, который сохраняется потому что русскому народу свойственно с большим сопротивлением относиться к смене старого обычая на новый. Эта книга дает возможность увидеть мир русского простолюдина глазами очень компетентного и крайне доброжелательного и заинтересованного наблюдателя, способного оценить красоту и определенное изящество народных представлений о мире.

Е. В. Лаврентьева Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Приметы и суеверия. М.: Молодая Гвардия. 2006.

Нам свойственно считать, что суеверия и предрассудки были уделом простолюдинов, но автору этой книги удалось собрать обширный материал по суеверным представлениям, бытовавшим в среде русского дворянства начала XIX века. Особое внимание Елена Владимировна уделила проблеме переплетения суеверных и религиозных представлений. Ей собран обширный материал, показывающий многообразие суеверных «сюжетов», бытовавших в среде дворянства. Помимо широко известных суеверных представлений автор приводит и весьма редкие, зачастую зафиксированные в единичных вариантах, приметы. Особый интерес в данной книге представляет то, что автор показывает двойственное отношение русского общества к суевериям. Если для одних суеверия были неким забавным явлением, некой светской игрой или причудой стариков, то другие представители высшего света истово верили и соблюдали правила, регламентируемые поверьями. Эта книга интересна еще и тем, что многие исторические лица предстают в новом неожиданном ракурсе — носителей народного мировоззрения, хранителей и блюстителей традиций.

Криничная Н. А. Русская мифология: Мир образов фольклора. М.: Академический Проект; Гаудеамус. 2004.

Эта книга результат многолетних исследований ведущего специалиста в области фольклорной прозы Неонилы Артемовны Криничной. Любая работа данного автора может читаться как захватывающий роман, и данная книга не является исключением. Автору удалось представить персонажей нечистой силы не как демонологические, а как мифологические образы. Неонила Артемовна сосредоточила свое внимание в этой работе на истоках и полисемантизме мифологических образов, рассмотрела персонажей в их семантическом единстве. Образы духов-хозяев пространства (домовой, леший, водяной и др.) и людей, обладающих магическими способностями (мельник, знахарь, колдун, плотник и др.) анализируются автором книги на материалах не только фольклорной прозы, но и на примерах других жанров и разновидностей фольклора, декоративно-прикладного искусства и т. д. Исследовательнице удалось показать как христианская доктрина повлияла на трансформацию народных верований, выработку нравственно-эстетических идеалов и религиозно-философских взглядов на мир. Эту книгу могут читать люди самого разного возраста и уровня образования. Она будет интересна всем, кого волнуют проблемы славянской мифологии и русской фольклорной традиции.

Читайте также:  Паук примета дома утром

О. В. Белова «Народная Библия»: Восточнославянские этиологические легенды. М.: Индрик. 2004.

В данной книге собраны фольклорные пересказы Священного писания. Помимо народных легенд на темы Ветхого и Нового Завета, Ольга Владиславовна включила в данное собрание поверья и приметы, связанные с фольклорными нарративами на библейские темы. На примере вошедших в книгу текстов наглядно показано, что народное христианство представляет собой соединение канонических и апокрифических сюжетов, архаических верований и этнокультурных стереотипов. Автор отвечает не только на вопрос о том, для чего рассказываются этиологические легенды, но и показывает, что акт рассказывания конкретного сюжета обусловлен «этнографическим контекстом», что тексты легенд служат определенным комментарием к обрядовым действиям. О. В. Белова подробно разбирает морализаторский аспект текстов библейской тематики. Она показывает, что различные сюжеты, разнесенные в Библии по времени в народном православии объединяются в единый нарратив. И хотя это сугубо научное издание, оно будет безусловно интересно всем, кто интересуется народным мировоззрением и традиционной культурой.

Даль о предрассудках суевериях

ВСТУПЛЕНИЕ

Шиллер сказал: “и в детской игре кроется иногда глубокий смысл” – а Шекспир: “и на небе и на земле есть еще много такого, чего мудрецы ваши не видывали и во сне”. Это можно применить к загадочному предмету, о коем мы хотим поговорить. Дух сомнения составляет свойство добросовестного изыскателя; но само по себе и безусловно, качество сие бесплодно и даже губительно. Если к этому еще присоединится высокомерное презрение к предмету, нередко служащее личиной невежества особенного рода, – то сомнение, или неверие, очень часто бывает лицемерное. Большая часть тех, кои считают долгом приличия гласно и презрительно насмехаться надо всеми народными предрассудками, без разбора, – сами верят им втихомолку, или по крайней мере из предосторожности, на всякий случай, не выезжают со двора в понедельник и не здороваются через порог.

С другой стороны, если и смотреть на поверья народа, вообще, как на суеверие, то они не менее того заслуживают нашего внимания, как значительная частица народной жизни; это путы, кои, человек надел на себя – по своей ли вине, или по необходимости, по большому уму, или по глупости, – но в коих он должен жить и умереть, если не может стряхнуть их и быть свободным. Но где и когда можно или должно сделать то или другое, – этого нельзя определить, не разобрав во всей подробности смысла, источника, значения и силы каждого поверья. И самому глупому и вредному суеверию нельзя противодействовать, если не знаешь его и не знаком с духом и с бытом народа.

Поверьем называем мы вообще всякое укоренившееся в народе мнение или понятие, без разумного отчета в основательности его. Из этого следует, что поверье может быть истинное и ложное; в последнем случае оно называется собственно суеверием или, по новейшему выражению, предрассудком. Между этими двумя словами разницы мало; предрассудок есть понятие более тесное и относится преимущественно к предостерегательным, суеверным правилам, что, как и когда делать или не делать. Из этого усматривается, еще в третьем значении, важность предмета, о коем мы говорим; он дает нам полную картину жизни и быта известного народа.

Не только у всех народов земного шара есть поверья и суеверия, но у многих они довольно схожи между собою, указывая на один общий источник и начало, которое может быть трех родов: или поверье, возникшее в древности, до разделения двух народов, сохранилось по преданию в обоих; или, родившись у одного народа, распространилось и на другие; или же наконец поверье, по свойству и отношениям своим к человеку, возникло тут и там независимо одно от другого. В этом отношении есть много ученых указаний у г. Снегирева. Сочинитель настоящей статьи ограничился одними только поверьями русского народа, или даже почти исключительно тем, что ему случилось собрать среди народа; посему статья эта вовсе не есть полное исследование этого предмета, а только небольшой сборник или собрание подручных в настоящее время запасов [Я с намерением не перечитывал теперь сочинений ни г. Снегирева, ни г. Сахарова. Я даю только сборник, запас, какой случился. Праздничных обрядов я мало касаюсь, потому что предмет этот обработан г. Снегиревым; а повторения того, что уже помещено в Сказаниях г. Сахарова, произошли случайно, из одного и того же источника. Я дополнил статью свою из одной только печатной книги: Русские суеверия, Чулкова, в которой впрочем весьма немного русского.].

Север наш искони славится преимущественно большим числом и разнообразием поверий и суеверий о кудесничестве разного рода. Едва ли большая часть этого не перешла к нам от чудских племен. Кудесники и знахари северной полосы отличаются также злобою своею, и все рассказы о них носят на себе этот отпечаток. На юге видим более поэзии, более связных, сказочных и забавных преданий и суеверий, в коих злобные чернокнижники являются только как необходимая прикраса, для яркой противоположности. Нигде не услышите вы столько о порче, изурочении, как на Севере нашем; нигде нет столько затейливых и забавных рассказов, как на Юге.

Поверья местные, связанные с известными урочищами, курганами, городами, селами, городищами, озерами и проч., не могли войти в эту статью главнейше потому, что такое собрание вышло бы ныне еще слишком неполно и отрывочно. Если бы у нас много лет сряду занимались повсеместно сбором этих преданий, тогда только можно бы попытаться составить из них что-нибудь целое. Но предания эти гибнут невозвратно; их вытесняет суровая вещественность, – которая новых замысловатых преданий не рождает.

Все на свете легче осмеять, чем основательно опровергнуть, иногда даже легче, нежели дать ему веру. Подробное, добросовестное разбирательство, сколько в каком поверье есть или могло быть некогда смысла, на чем оно основано и какую ему теперь должно дать цену и где указать место – это не легко. Едва ли однако же можно допустить, чтобы поверье, пережившее тысячелетия и принятое миллионами людей за истину, было изобретено и пущено на ветер, без всякого смысла и толка. Коли есть поверья, рожденные одним только праздным вымыслом, то их очень немного; – и даже у этих поверий есть, по крайней мере, какой-нибудь источник, например: молодцевание умников или бойких над смирными; старание поработить умы самым сильным средством – общественным мнением, против которого слишком трудно спорить.

У нас есть поверья – остаток или памятник язычества; они держатся потому только, что привычка обращается в природу, а отмена старого обычая всегда и везде встречала сопротивление. Сюда же можно причислить все поверья русского баснословия, которое, по всей вероятности, в связи с отдаленными временами язычества. Другие поверья придуманы случайно, для того, чтобы заставить малого и глупого, окольным путем, делать или не делать того, чего от него прямым путем добиться было бы гораздо труднее. Застращав и поработив умы, можно заставить их повиноваться, тогда как пространные рассуждения и доказательства ни малого, ни глупого, не убедят и, во всяком случае, допускают докучливые опровержения.

Поверья третьего разряда, в сущности своей, основаны на деле, на опытах и замечаниях; поэтому их неправильно называют суевериями; они верны и справедливы, составляют опытную мудрость народа, а потому знать их и сообразоваться с ними полезно. Эти поверья бесспорно должны быть все объяснимы из общих законов природы: но некоторые представляются до времени странными и темными.

Засим непосредственно следуют поверья, основанные также в сущности своей, на явлениях естественных, но обратившиеся в нелепость по бессмысленному их применению к частным случаям.

Пятого разряда поверья изображают дух времени, игру воображения, иносказания – словом, это народная поэзия, которая, будучи принята за наличную монету, обращается в суеверие.

К шестому разряду, наконец, должно причесть – может быть только до поры до времени – небольшое число таких поверий, в коих мы не можем добиться никакого смысла. Или он был утрачен по изменившимся житейским обычаям или вследствие искажений самого поверья, или же мы не довольно исследовали дело, или, наконец, может быть в нем смыслу нет и не бывало. Но как всякая вещь требует объяснения, то и должно заметить, что такие вздорные, уродливые поверья произвели на свет, как замечено выше, или умничанье, желание знать более других и указывать им, как и что делать, – или пытливый, любознательный ум простолюдина, доискивающийся причин непонятного ему явления; эти же поверья нередко служат извинением, оправданием и утешением в случаях, где более не к чему прибегнуть. С другой стороны, может быть, некоторые бессмысленные поверья изобретены были также и с тою только целью, чтобы, пользуясь легковерием других, жить на чужой счет. Этого разряда поверья можно бы назвать мошенническими.

Само собою разумеется, что разряды эти на деле не всегда можно так положительно разграничить; есть переходы, а многие поверья без сомнения можно причислить и к тому и к другому разряду; опять иные упомянуты у нас, по связи своей с другим поверьем, в одном разряде, тогда как они в сущности принадлежат к другому. Так, например, все лицедеи нашего баснословия принадлежат и к остаткам язычества, и к разряду вымыслов пиитических, и к крайнему убежищу невежества, которое не менее, как и самое просвещение, хотя и другим путем, ищет объяснения непостижимому и причины непонятных действий. Лица эти живут и держатся в воображении народном частию потому, что в быту простолюдина, основанном на трудах и усилиях телесных, на жизни суровой, – мало пищи для духа; а как дух этот не может жить в бездействии, хотя он и усыплен невежеством, то он и уносится, посредством мечты и воображения, за пределы здешнего мира. Не менее того пытливый разум, изыскивая и не находя причины различных явлений, в особенности бедствий и несчастий, также прибегает к помощи досужего воображения, олицетворяет силы природы в каждом их проявлении, сваливает все на эти лица, на коих нет ни суда, ни расправы, – и на душе как будто легче.

Вопрос, откуда взялись баснословые лица, о коих мы хотим теперь говорить – возникал и в самом народе: это доказывается сказками об этом предмете, придуманными там же, где в ходу эти поверья. Домовой, водяной, леший, ведьма и проч. не представляют собственно нечистую силу; но, по мнению народа, созданы ею, или обращены из людей, за грехи или провинности. По мнению иных, падшие ангелы, спрятавшиеся под траву прострел, поражены были громовою стрелою, которая пронзила ствол этой травы, употребляемой по этому поводу для залечения ран – и низвергла падших духов на землю; здесь они рассыпались по лесам, полям и водам и населили их. Все подобные сказки явным образом изобретены были уже в позднейшие времена; может быть, древнее их мнение, будто помянутые лица созданы были нечистым для услуг ему и для искушения человека; но что домовой, например, который вообще добродетельнее прочих, отложился от сатаны – или, как народ выражается, от черта отстал, а к людям не пристал.

Добавить комментарий